Блог им. vyanko Религия Укрорейха. Исповедничество мучеников Новороссии.(часть II)


Иеромонах Феофан (Кратиров) 21.05.1977 г.р (см. фото). С 2001г насельник Свято-Успенского Николо-Васильевского монастыря, расположенного в с. Никольское Волновахского р-на, ДНР (ныне территория под укрорейхом). Он является прямым наследником-учеником великого старца и молитвенника Святой Руси прозорливого схиархимандрита Зосима (Сокура), известного как безбоязненного обличителя украинствующих раскольников, десятки тысяч собрал вокруг себя духовных чад и основал этот монастырь, который уже равноценен лавре. Ряд пророчества старца, что касается личной жизни – сбылись. Страшное пророчество старца: «монастырь будет разрушен, а насельники убиты». Интересно, что о. Феофана подвигло прийти в монашество, ведь «пути Господни неисповедимы»? Кода бросила жена, ушел в монастырь, был болен раком. По молитвам о. Зосимы совершилось чудо – исцелился. При монастыре занимался военно-патриотическим воспитанием местной молодежи: создание музея – сохранении памяти о героях ВОВ, проводился поиск погибших солдат ВОВ, по ним совершал отпевания и панихиды, реконструкция военных событий: одежда, оружие (муляжи), тренировка. Теперь воспитанники о. Феофана, видя расстрел мирных граждан укрофашистами, вступили в ряды армии ДНР.
Такое простить в бандеровском СБУ не могли. «Посетили» его дом в селе, прихватили с собою «вещьдоки» аппаратуру: 2 ноубкуки, фотоаппараты (о. Феофан профессиональный фотограф), всю бытовую технику, сварочный аппарат, быт. инструмент, сняли водонагреватель-бойлер (ведь зачем для сепары он нужен), не побрезгали ложками и вилками, выгребли все из сарая (болтики, гвозди), все что можно вынести.
Похищен с монастыря 3 марта СБУшниками отвезен в г. Мариуполь. В Донецкой епархии по предательски трусливое молчание, боялись даже заявить о похищении и заступиться за батюшку.
Предоставленной ему вины было достаточно для расстрела: агент ФСБ (во время пыток он должен был в этом сознаться), само собой – колорад и ватник; в близ монастыря стояли ураганы, грады, точка –У, расстрелюющие Донецк, когда они готовились открыть огонь, он звонил, предупреждал оборону, что бы население успело спрятаться, это конечно же антигосударственное преступление не давать беспрепятственно убивать, ради «единой» мирных жителей!!! Хотели приписать и хранение оружия, но это были музейные не рабочие экспонаты и муляжи периода ВОВ.
Мариуполь; чудовищные пытки ниже описанные проводили первые 3 дня, а с 6 – 9 изолятор временного содержания, с 9 – 31 марта в СИЗО.
Пытки. «В подвале мариупольского СБУ завели в камеру, где уже была лужа застывшей крови, выбитые зубы, … это пыточная. Надели обыкновенный полиэтиленовый мешок (как в супермаркетах) на голову, для того чтобы палачей не узнала жертва. Потом каждый раз, когда выводили на пытки заставляли самому надеть на голову мешок, и это уже имело не только психологическое давление – неизбежность мучений, но и удушало. Всегда перед пытками за спиной надевали наручники (цельные, не на цепочках), когда двигаешься, то они еще больше затягиваются, причиняя боль, на руках до сих пор остались от них борозды. Избивали до смерти, до потери сознания, с начало садили на лавочку избивали деревянной битой по телу: по ребрам по печени и почкам, но удар пришелся и по хребту треснул один позвоночник. Били пластиковой дубиной (это несравнимо проникающая жгучая боль по сравнению с деревянной или резиновой), били по чашечкам колен, обычно от таких ударов ломаются кости. Бог дал мне крепкое здоровье и силы все это выдержать и остаться живым. В моих сокамерников и соседей были поломаны кости рук и ног, конечно же, никакой медицинской помощи не кому не было.
Как известно от других жертв, что побывали еще до о.Феофана в застенках СБУ, выжигали на теле им свастику. Много умерло и убито. Были раненные и ополченцы, раны их не лечили, они прямо там гнили. Когда их там мучили, то специально наносили удары в раны и переломы. То, что давали есть, трудно назвать едой, гнилая каша, некоторые сокамерники отравились, долго не давали воды.
В камере с о.Феофаном 9 ч. основном уголовники, только один ополченец. Была в соседний камере и женщина (арестована за компанию вместе с мужем), жена ополченца, что с ней там делали мне не известно, после избиения и пыток мужа заставляли вытирать после него лужу крови в камере. Находясь в камере, доносились стоны, крики от пыток, как будто человека подняли и бросили об пол, и так раз 50 за день одного и того же человека. Уже только слушая это можно было сойти с ума. От палачей чувствовалось живое наслаждение от мук и боли, которую они изуверски изощренно причиняли, соревнуясь друг перед другом, кто по досаднее это сделает, при этом грубо оскорбляли, провоцировали хоть на какой либо ответ, а добившись хоть слова, со всей ненавистью и с пристрастием вновь избивали до потери сознания. Но эти «герои» – трусы, они боялись оставаться по одному с нами. Во время допросов при всех этих пытках, мне сзади наносили удары кулаком в затылок, как бы вганяя удар в меня. Топили: руки сзади застегнуты наручниками, когда лежишь на полу, то от своего веса наручники стягиваются, режут, на лицо покрывают тряпкой и начинают лить с ведра воду. От этого начинается удушья, чувство и состояния утопления, мозг начинает голодать, начинается медленная мучительная кислородная смерть. Кроме того, что двое больших мужиков сели на меня на низеньких (длинных сельских) табуретках – сверху область груди и снизу на уровне колен. От моих захлебывания и стонов, палачи начали восторженно кричать и радовать, насмешливо что-то приговаривать. По телу пошли судороги, вздрагивания конвульсии, стягиваются мышцы, я ощутил невыносимую боль, отключаюсь, умираю… Видя это они остановились. Такого я не переживал и не ощущал не когда.
В допросе требовали сознаться, что агент ФСБ разведчик, какое звание, данные начальства ФИО и разведчиков, предлагали остановить пытки и выпустить на волю и даже продвинуть по церковной карьере если буду работать на СБУ, стучать на прихожан-сепаратистов и на неблагонадежных священников. «Командир» даже хвастался, что уже таких как я много завербованных. Выхвалялся не ложно, что объехал все святыни лавры по Украине, знает таких-то владык, получал награды, что он верующий, а я вот сепара против «единой» недолюдь, путинский ФСБешник. Этому «верующему», ничуть не мешало продавать людей на органы, избивать до смерти… Но не смотря на все эти адские физические боли, отключение сознания, я не соглашался на вербовку. Говорил он со мною на русском, это были донецкие СБУшники, что остались служить укрофашистам.
Сознание мутнело, я уже не различал, где ночь, а где день, когда вытягивали из камеры, спрашивал какое время суток, я уже не помню, и не понимал что я им говорил, что-то кололи, думал, что яд и хотят так убить. И вот, что они мне устроили, решили меня сломать и духовно, уничтожить как личность, знали, что самое дорогое это сан; посадили перед видеокамерой и заставили себя оговорить всякую порочную гадость компрометирующую сан священника и монаха, я не понимаю, как это получилось, и не помню что говорил, но что-то страшное было. Хотели, что бы я отрекся от сана и Церкви, но я этого не сделал».
Это видео СБУшники привезли в Киев, показали митрополиту Онуфрию. Конечно, никто не знал перед «признанием», что пережил отец Феофан.
«В ночь с 31 марта на 1 апреля перевезли в харьковское СБУ (1- 8 апреля). Все офицеры и начальство там уже с Западной Украины (неблагонадежных и русскоязычных убрали) говорили со мною на украинской мове».
Без сарказма, как подметил о. Феофан, что по сравнению с Мариуполем там был «курорт». Даже один с офицеров (а он греко-католик), уважая сан, приносил ему еду.
«Пытки не те, но больше издевались психологично: приставляли к виску дуло, щелкали затворы, обещали пустить на продажу органов (и это было не метафора, от сокамерников, я узнал о этих фактах, со мною было 16ч. уголовников), до камеры так же доносились крики, психика не выдерживала… Во всех изуверов-палачей настрой одинаковый хоть в Мариуполе, хоть в Харькове: «слава Украине» – это бог, о чем то другом говорить бесполезно».
Выпустили иеромонаха Феофана 8 апреля, по обмену за 16 человек украинских военнопленных, привезли в г. Краматорск, где его выпустили. Но предварительно шантажируя, что если он разгласит о пытках, то все что он говорил перед камерой, покажут по тв. Сейчас о Феофан хоть не имеет группы, но здоровья явно пошатнулось, в РФ, лишившись многого в жизни, кроме веры в Бога, устраивается на приход дальше служить Богу. Планирует и дальше заниматься духовно-патриотическим воспитанием молодежи. Самое больное и обидное, что глубоко ранило душу, во всей этой истории, со слов о.Феофана, это трусость, предательство, ложь «своих друзей».
Познакомившись с о. Фефаном, я еле выпытал все эти подробности, он долго не решался об этом говорить, только то общее что нам пришлось пережить, дало открытость, психика сломлена… Но все же бодро настроен на служение Божье! Переживает о родственниках, которые находятся на оккупированной территории укрофашистами, и за тех, кто в застенках СБУ, что он им не может помочь.
Достойно есть вспомнить и о нравственном подвиге других священников, как о.Владимир Марецкий с. Новоайдара (который так же был в застенках СБУ где ему сломали хребет), о.Павел Жученко с г.Дружковка (расстреляли по дороге), мученик о. Владимир Креслянский (убит украинской кассетной бомбой), о.Георгий Никишов с Первомайска ( убит от украинского снаряда) и многие другие, подвиг исповедничества которых вошли в духовную копилку победы Новороссии над фашистской Окраиной. Это борьба за истину, свободу, за Святую Русь!
Теперь я хочу вернуться к заданному одному вопросу в статьи (На остальные для себя ответите сами). Кто победил?
«Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир» (Иоанна 16.33)
Доктор богословия, магистр религиоведения и философских наук, протоиерей Олег Трофимов
УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ! Автор статьи протоиерей Олег Трофимов, патриот Новороссии, из-за гонений лишен имущества, жилья, места служения, нуждается в нашей помощи, просим помочь. Карта Сбербанка России: 676196000086178580

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.