Блог им. vyanko Глава 9 Когда есть свет на селе, тогда в нём есть и настоящая жизнь (рус. частьII)


— Очень хорошо, Петр, что ты сразу откликнулся и пришёл, ибо мне сейчас твой совет крайне нужен, — сказал Володя и добавил, — я сегодня ходил по селу и совсем другими глазами на него посмотрел. Оно уже давно очень больное и его немедленно надо лечить всеми доступными, но только терапевтическими методами.
А Пётр, как маленький ребенок, радовался сказанному и даже захлопал в ладоши тому, что у него наконец-то появится настоящий друг и соратник. Он так и не нашел его среди иных сельских голов своего района, поскольку каждый из них хоть в одиночку и был бы неплохим человеком, но все вместе они друг друга сторонились, ибо наверняка от чего-то перестраховывались, чтобы не сдал кто часом друг друга.
— Слушай, Володя, я этим твоим людям честно говорил, что иду к иному сельскому голове. Так, что ты уже меня не подведи и веди себя так, как будто ты хозяин в своем селе, а сами выборы, это уже не твоя забота. Придёт время, тогда и спросим людей, а они пусть решают, когда соберутся на собрание, но важнее всего сами твои дела. У меня было всё то же самое, когда я решил остаться. И я сам для себя стал хозяином в своем селе и мне тоже до всего было дело. Но и свое занятие я делал также хорошо, ибо исключительно этим своим примером сплотил вокруг себя своих селян, и они и стали рядом со мной, — поделился Петр и прижался ухом к вишне, а потом тихо спросил, — ты же говорил, что она разговаривает?
— Конечно, но только шепотом и наедине, а еще и на восходе солнца, — сказал хозяин и тоже приложил ухо к дереву, — но и может и сейчас, что-то прошепчет по особой просьбе дорогого и уважаемого гостя.
Вдруг в ухе у Петра, будто что-то дрогнуло и показался шепот, но он ничего не смог распознать, ибо то был особый говор деревьев. Однако его дерево таки признало за своего, и он снова обрадовался, как мальчишка, так как впервые в своей жизни услышал такое искреннее приветствие от той вишенки.
-У меня почти нет сомнений, что я всё осилю, — но вот только бы знать, что? — спросил Владимир и посмотрел на Петра.
— Людское разочарование и сплошное безразличие к нашему общему делу на селе, — ответил бывалый гость, — потому как все эти годы нас приучали «сам — греби, а другого — топи». Вот поэтому люди, кроме своих близких родственников и друзей, если они есть, никого не замечают и живут сами по себе. Вот их и нужно вернуть их к общему бытию — это главное дело.
Пётр оглянулся и посмотрел во двор, где почти уже накрыли стол и, оценив время, продолжил рассказ далее.
— В нашем селе в одной хатке, стоявшей на окраине, у вдовы постепенно умирал очень больной ее сын. Он был у нее единственным ребёнком, но у неё даже не было денег, чтобы завезти его в больницу. А скорая помощь тоже не ехала, так как у неё не было бензина. И эта селянка всю свою жизнь была очень лживой и часто делала людям пакости, вот никто и не хотел с ней связываться, а потому думали, что она опять лжёт. Люди даже не подходили к ее дому, чтобы убедиться, так ли это на самом деле. Вот тогда я сел на мотоцикл и, махнув в район, привёз сам врача со скорой помощи вместе с медикаментами. Сына ее мы спасли, а вот женщина эта теперь всегда самая первая во всех наших общих делах, что я зачинаю на селе. Она больше всех старается и не врёт совсем, да и не пакостит людям. Так, что Володя, не проходи мимо ни одного человека, потому что они все твои дети в твоем родном селе, — посоветовал Пётр и заметил, как им машут из-за стола, потому как не садятся пока отцы не подошли.
— Вот это и хорошо, что вишенка тоже тебя, Пётр, признала, — сказал вдогонку гостю хозяин и тоже зашагал к столу, где их жены и дети уже держали друг друга за руки.
Ну а когда все улеглись, жена Петра достала большой кувшин свежего вечернего молока и пустила его по кругу, начиная с хозяина и хозяйки, детьми и себя и своего мужа, который улыбнулся, когда и ему молока досталось и ещё осталось.
— А мне, — услышали все голос из-за забора деда Опанаса, который протиснулся в дыру, специально сделанную для соседского сообщения, — как-то без меня не того, ибо это я всех вас сосватал.
— Точно, как без Вас — сказал Владимир, и все сели ужинать, а затем говорили обо всем, что угодно и особенно старался дед Опанас выразить своё уважение гостю, что тот не замедлил отметить, а дед не удержался и рассказал свой секрет. Потому как это он днём пешком ходил к Петру и попросил, чтобы тот всё то, что знает, рассказал бы соседу и помог бы ему поднять их село пока оно совсем не умерло.
— Так и Вы не умирайте, — сказал Пётр деду, — а село ваше Володя поднимет, потому как не только он, но и его деревья и люди слушают.
В этот момент заскрипела калитка и во двор то по одному, а то и всей семьей начали сходится соседи. Они очень хотели увидеть и услышать местную «знаменитость» — Петра. А он каждому новому человеку опять радовался, как мальчишка, и что-то говорил-говорил, да подбадривал всех пришедших людей. Один из соседей даже прихватил с собой бутылку, но, когда увидел на столе стоят только чашки для чая и молока, был очень удивлён, а бутылку быстро спрятал от греха подальше.
Уже вечерело, а люди всё подходили и подходили и тут Владимира вдруг осенило. Он кинулся сначала в дом, а, выбегая из него, что-то круглое положил в карман, а потом заскочил в сарай и что-то продолжительно шуршал, но потом вышел весь такой счастливый и что-то похожее на серп положил в мешок.
— Нашел! — воскликнул он Петру и позвал всех на улицу, а потом всем сказал, — пойдем!
После чего целая демонстрация шла своим селом к его центру. Но зачем? О том, если и знал, то только Владимир, прижимая одной рукой к себе мешок, а другой рукой прижимал аккуратно что-то круглое в своём кармане.
Гул по всему селу шум катился большой и поэтому другие селяне люди также выходили из своих дворов, не сразу понимая, что происходит, но они тоже спешили вместе со всеми к центру. А там возле памятника воину-освободителю на площади перед сельсоветом стоял столб, на котором качался пустой фонарь. Он уже очень давно не светился и к этому как-то все привыкли. Вот поэтому и освободитель стоял ночью тёмным пятном и иногда даже пугал людей.
На глазах у всех и, едва подойдя к столбу, Владимир достал из мешка когти, какими пользовались, когда лазили по столбам. Затем он приладил их к своим ботинкам и стал медленно подниматься по столбу на удивление всем, кроме Петра, ибо тот, когда увидел когти, сразу догадался, чего именно хочет совершить его товарищ.
Тем временем Владимир закрепился на столбе под фонарем и, достав из кармана завернутую в платок обычную электрическую, но более или менее мощную лампу, начал её вкручивать. Селяне стояли у столба, как зачарованные и словно ждали какого-то чуда? И вот наконец вспыхнул свет и также неожиданно засветилось счастливое лицо Владимира, который махал руками и радовался, как тот же Пётр и тоже, как мальчишка, хлопал в ладоши.
-Ура! — закричал дед Опанас, взглянув на освещенного лампой серебряного освободителя, и потом его ещё трижды поддержали люди. А Владимир даже не хотел слезать, ибо он не помнил такого ничего подобного в своей жизни. Ну а алкаши, что сидели в темноте у ганделыка, разбежались, потому как не могли понять, откуда взялось вдруг столько народу и почему они так громко кричат. Даже тетка Марина, вышедшая на порог, замерла, потому как тоже не верила своим глазам. Фонарь светился и под ним на столбе был Владимир, который приветствовал её своей рукой оттуда. Когда немного волнение улеглось к освободителю вышел Пётр и поднял руку.
— Дорогие селяне! — едва запнулся он, потому что очень першение в горле, — свет — это жизнь!
Все дружно зааплодировали и никак не могли остановиться, пока Пётр снова не поднял руку.
— Именно с этого момента вновь начинается возрождение Вашего села и именно сейчас закладывается его новое будущее. Я знаю, что оно будет светлым и прекрасным, как и этот фонарь в ночи, который светит всем людям. Он светит даже тем, кто спрятался от стыда, или светит только себе, — сказал Пётр и показал на другой фонарь, который один на всю деревню светил у двора сельского головы.
Все обернулись и увидели, как их председатель мигом бросился в свой двор, ибо испугался толпы и никак не мог понять, что же это происходит там в центре без его разрешения.
— Пришел бы он к людям, так может и стали бы уважать, но не в нём дело, а вас самих, ибо если вы вместе, то все проблемы отойдут, как уходят они в моём селе. Поэтому желаю вам всем благополучия и успехов, потому как есть свет, значит и жизнь наладится в вашем селе. С днем возрождения вашего села! — воскликнул Пётр, а, когда увидел, что Владимир уже слез и снял когти, добавил, — качайте и подкидывайте его!
Он сам с селянами подхватил друга и с радостью начал его подбрасывать и кричать «Ура!», потому что давно такого не чувствовали, начали вопить «Ура!» И даже тетка Марина бросила свой кабак и вместе со всеми старалась до него дотронуться. Подошли сюда и пьяницы, они тоже радовались со всеми без привычной водки.
Затем еще долго селяне стояли на площади под фонарём, потому что кто-то уходил, а кто-то только подошел и удивлялся неслыханном «чуду» и тому, как Владимир зажег фонарь уже с новыми и придуманными подробностями.
Поздно вечером поехали по очереди и гости на мотоцикле, а Петр на прощание пообещал деду Афанасию почаще наведываться. Уже после Владимир с женой приспали своих детей, а сами, как голубки, присели на ступеньках.
— Есть свет в моем селе и будут в нем рождаться Васили, а ещё забурлит настоящая жизнь! — повторил Володя жене призыв Петра и нежно ее обнял.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.